Сезон закроется премьерой спектакля «Капитанская дочка» по одноименному роману А.С. Пушкина и драматической поэме С.А. Есенина. Идея и постановка Анны Бабановой, автор инсценировки – Михаил Ярош-Барский, сценограф Николай Чернышев, хореограф Николай Реутов, композитор Андрей Федоськин, художник по свету Дмитрий Зименко, музыкальное оформление Анастасии Крыловой, Ольги Барба.

 Спектакль тематически, содержательно, идейно  поддержит  линию «Княжны Таракановой…» в нашем репертуаре: он о Русском бунте, «бессмысленном и беспощадном» воплощении/продолжении  политических интриг, и о большой любви, которая «сильнее смерти». Он о нашей истории, проходящей по судьбам людей порой огромным пыточным колесом и оставляющей глубокие незаживающие шрамы в сердцах и памяти. Он о трагическом нравственном выборе между долгом и личным чувством. О чести и подлости, о верности и предательстве. Об очистительной силе Добра и Благодарности в помыслах и поступках человеческих.

«История народа принадлежит поэту» — эта пушкинская формула из письма Н.И. Гнедичу, обозначает его творческое  кредо в осмыслении, интерпретации событий прошлого. По Пушкину, именно Поэт-Пророк может интуитивно понять, почувствовать, провидеть — «куда влечет нас рок событий», бесхитростно оценить историческую роль/перспективу того или иного персонажа общественной жизни. Литературная фантазия авторов будущего спектакля сулит нам встречу сразу двух известнейших русских Поэтов, разных эпох и стилистических пристрастий, — в оценке одного исторического/культурного персонажа: Емельяна Пугачева, предводителя Крестьянской войны второй половины XVIII века, человека неординарного, даже таинственного, жизнь и смерть которого притягивали внимание многих на протяжении веков. Ему посвящены монография «История Пугачевского бунта» (1834)  и роман «Капитанская дочка» (1836) А.С. Пушкина, драматическая поэма «Пугачев» С.А. Есенина (1921), о нем так остро и проникновенно написала Марина Цветаева: «В «Капитанской дочке» Пушкин под чару Пугачева подпал и до последней строки из-под нее не вышел… Чара дана и пронесена сквозь все встречи, — с Вожатым, с Самозванцем — на крыльце, с Самозванцем пирующим, с Пугачевым — сказывающим сказку, с Пугачевым карающим, с Пугачевым прощающим, с Пугачевым — в последний раз кивающим… с плахи… В самозванце-Емельяне Пушкин отвел душу от самодержца-Николая, не сумевшего его ни обнять, ни отпустить…»

И понятно, почему так притягательны для Поэта эти черные глаза, ласковая, но зловещая улыбка:

Все, все, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья –

Бессмертья, может быть, залог… 

Впрочем, Пушкин-прозаик все-таки реалист: он видит обреченность крестьянского бунта и его лидера, указывает на авантюрность, жестокость всех планов, деяний Пугачева… И тем именно заслуживает упрек/возражение поэта Есенина, предположившего, что взгляд дворянина на крестьянского царя все же не проникает вглубь явления, что автор «Капитанской дочки» слишком сосредоточен на усмирителях восстания и его жертвах, а приглядеться/прислушаться  следует к восставшим – они крупные яркие герои, среди них Пугачев  —  настоящий романтический персонаж, вообще «почти гениальный человек», так что и революция 1917 года, и крестьянские волнения 20-х годов ХХ века – это  «второе пришествие Пугача». 

В нашем будущем спектакле эти две стороны социального противостояния – дворяне и крестьяне – по-настоящему заговорят «на разных языках». Дворянам будут отданы слова А.С. Пушкина-реалиста, взятые из романа и значимых для постановки стихотворений (причем, воспоминания постаревшего П.А. Гринева о мятежной юности зазвучат в исполнении… Народного артиста СССР И.М. Смоктуновского).

А мужицкая стихия взметнется стихами С.А. Есенина-имажиниста, ярко эмоциональными, насыщенными сложнейшими метафорами, необычными инверсиями. Таким образом в ткань спектакля войдет история восстания и «воцарения» Пугачева, которой фактически нет в романе «Капитанская дочка».

Легкая поступь пушкинской лиры, преисполненной, впрочем, ощущением трагичности бытия, — и разбойная удаль есенинских строк, где в каждом слове автор ощущал «кровь и мясо»: «вдавив в землю ступни и пятки, крепко стоит мой стих». Такова сложнейшая партитура ожидающего нас «состязания поэтов»…

Впрочем, не забудем и про дочь капитана Миронова – ту образно-сюжетную линию, которую Пушкин так мучительно искал, а Есенин так неистово отрицал («В моей трагедии вообще нет ни одной бабы… Они тут совсем не нужны: пугачевщина – не бабий бунт»). Пусть спорщиков примирит перспектива: грандиозная трагедия пугачевщины – зловещая черная дыра на ткани жизни. А чистые, ясные, бесхитростные души незаметных героев и героинь, таких, как Миронов,  его жена и дочь, — благая весть для тех, кто все же верит в живительную силу Добра. Таким был Пушкин. К этому пробивался сквозь тьму тяжелых мыслей Есенин. Да и Пугачеву, нет-нет,  а  нестерпимо требовалось порой согреться теплом «заячьего тулупчика» с чужого плеча;)))

До встречи на премьере!