Крутите страницу дальше

Новости

... Только звезды и люди

Один из главных героев премьерного спектакля "Жди меня... и я вернусь" - Астроном (артист Роман Лесик), прообразом которого стал профессор Пулковской обсерватории, бывший заключенный Норильлага Николай Александрович Козырев. 

Он изучал физические свойства Времени – ему не хватило жизни для завершения исследований.

Его идеи собирали аудитории, поражали парадоксальностью, дерзостью, вдохновляли поэтов, вызывали бурные споры… и пугали обывателей всех мастей.

В 20 лет он завершил учебу на астрономическом отделении физико-математического факультета Ленинградского университета, в 24 – получил ученую степень кандидата астрономии, геодезии и место старшего научного сотрудника Пулковской обсерватории, в 26 -провел уникальное теоретическое исследование лучевого равновесия протяженных звездных атмосфер, получившее мировую известность, и… отправился на 10 лет «скалывать лед с дудинских ледоколов».

Не уважаю лесть.

Есть пороки в моем отечестве,

Зато и пророки есть.

Такие, как, вне коррозии,

Ноздрей петербуржской вздет,

Николай Александрович Козырев –

Небесный интеллигент.

(А.  Вознесенский)

Он принадлежал к блестящей плеяде молодых ленинградских ученых: Д. Еропкин, В. Амбарцумян, Г. Гамов, Л. Ландау…. Амбарцумян позднее стал академиком, Еропкин был расстрелян, Гамов эмигрировал и стал знаменитым физиком, а Ландау и Козырева арестовали. В беседе с сыном, Николай Александрович вспоминал, как накануне ареста он стыдливо спрятал от глаз приятелей-физиков отцовскую икону Александра Невского… (не раз, видимо, об этом потом  сожалел)…

По «Пулковскому делу» (1936 -1937 гг.) проходило более сотни ученых Ленинграда и Москвы (окончательное число пострадавших не установлено), но, прежде всего, конечно, сотрудники Пулковской обсерватории - за «участие в фашистской троцкистско-зиновьевской террористической организации, возникшей по инициативе германских разведывательных органов и ставившей своей целью свержение Советской власти…» Их арестовали на балу в Юсуповском дворце накануне 7 ноября 1936 года. «Суд над каждым длился по нескольку минут, без предъявления обоснованного обвинения, без защиты, только с учетом собственных «признаний виновных», полученных под пытками». Из пулковских астрономов в живых остался только Н.А. Козырев, остальные погибли.

До мая 1939 года он отбывал наказание в знаменитом зверствами Димитровском централе (Курская область). «Троцкиста» определили в одиночку – но ведь он «беседовал» со звездами: память – феноменальная, знания – обширные, так что ход исследований не был прерван «внешними обстоятельствами». Однажды только возникла заминка: потребовались точные характеристики звезд, которые можно было найти только в недоступном пулковском «Курсе астрофизики и звездной астрономии» - тюремная библиотека ничего, кроме стихов Демьяна Бедного не предлагала… и тогда ученый обратился к Другой силе: «Господи, помоги…»… Через некоторое время нужная книга чудом попала к нему в руки – всего на несколько часов, которые он употребил на то, чтобы важные данные выучить наизусть (этот случай описан в «Архипелаге ГУЛАГ» А.И. Солженицыным). Видимо, удача придала сил и энергии – заключенный стал ходить по камере, за что и был наказан пятью сутками карцера (в феврале 1938 года): «Температура в подвале, куда не проникал дневной свет, держалась около 0 градусов. Туда заталкивали в нижнем белье, босым, из еды давали кусок черствого хлеба и кружку горячей воды в сутки… Тогда его согрела молитва: он чувствовал внутреннее тепло, благодаря чему продержался в карцере даже не пять, а шесть дней… После Козырев еще долго размышлял, откуда могло появиться внутреннее тепло… говорят в народе, «сыт святым духом»… что же такое «святой дух»?» (А.Н. Дадаев).

Живите не в пространстве, а во времени,

Минутные деревья вам доверены,

Владейте не лесами, а часами,

Живите под минутными домами,

И плечи, вместо соболя, кому-то

Закутайте в бесценную минуту…

(А. Вознесенский. - Н. Козыреву)

Норильский период для Н.А. Козырева начинался с общих работ («скалывал лед…») и Дудинской мерзлотной станции. Этот ЗК окутан лагерными легендами, но легенды тоже – часть истории: о нем говорили, будто он не боялся холода настолько, что на 40-градусном морозе и ледяном ветре монтировал провода без рукавиц, голыми руками, отчего перевыполнял план на сотни процентов, был расконвоирован и назначен начальником Мерзлотки. Еще говорили, будто в «черную пургу» он спас заблудившегося и замерзающего ЗК Ногтева (того самого «Палача», первого начальника Соловецкого лагеря особого назначения), за что последний отплатил «черной» же неблагодарностью: проходил свидетелем уже по лагерному делу, открытому против астронома в 1941-ом. «Я чутьем старого чекиста сразу увидел – передо мною враг» - заявлял спасенный Ногтев, и ему, конечно, поверили, ведь среди пунктов обвинения значились ужасающие преступления, т.н. «враждебная контрреволюционная агитация среди заключенных»:

  • Подсудимый – сторонник теории расширения Вселенной;
  • Считает Есенина (возможно, Гумилева) хорошим поэтом, а Дунаевского – плохим композитором;
  • Во время драки заявил, что бытие не всегда определяет сознание;
  • Не согласен с высказыванием Энгельса о том, что «Ньютон – индуктивный осел».

Что же еще могло  в 1941 году так взволновать Верховный суд РСФСР, вынесший виновному – смертный приговор?!.. Но вот незадача – расстрельной команды на  месте не оказалось, надо было ждать… Только представить себе эту картину: сидит ЗК, всматривается в «даль светлую», не покажется ли на горизонте повозка с палачами… а другой ЗК гадает ему по руке: нет, говорит, тебя не расстреляют, будешь жить долго… И ведь оказался прав этот Другой (по рассказам, то был Лев Николаевич Гумилев).

Расстрел заменили продлением срока, и Н.А. Козырева перевели на металлургический комбинат инженером теплоконтроля. В 1-ом лаготделении он обрел славу и благодарную аудиторию, причем не изменив своим «контрреволюционным» идеям: «он рассказывал нам, что Вселенная ограничена  и имеет форму сферы, а что за ее пределами – неизвестно. Это поразило всех слушателей настолько, что даже военные новости, сообщаемые вольняшками, не могли отвлечь внимание от потрясающих сведений о Космосе и Хаосе. Николай Александрович, сидя на нарах, рассказывал, что звезды, в том числе и наше Солнце, давно бы погасли, если бы не получали подпитку энергией, которую выделяет… Время. За счет этой энергии Вселенная расширяется, о чем говорит наличие «красного смещения» далеких звезд. Имена Эйнштейна, Леметра, Дирака, Больцмана потрясали слушателей, хотя надо сказать, что эта интеллектуальная вакханалия охватила не всех, а только творческих людей: философа Снегова, поэта Дорошина, бывших партработников из Пензы и автора этих строк. Мне и сегодня трудно переоценить результат этого общения в Норильске для каждого из нас. Например, Снегов, освободившись, написал целую научно-фантастическую трилогию о соотношении времени и пространства. Конечно, без бесед с Козыревым это вряд ли стало бы возможным. Я сам беседовал с Козыревым на научные темы при каждой встрече…» (Л.Н. Гумилев «Довоенный Норильск»). «Он не любил пурги, даже забитое тучами небо было ему нелюбо. Воздух туманный от бешено несущегося снега, вызывал в нем отвращение… В небе он признавал только ясность. Вероятно, это происходило от того, что он не только по профессии был астроном, но и по душе чувствовал себя сопричастным мирозданию. И когда исполинский звездный мир вдруг пропадал, а вокруг оставался лишь крохотный, нелепо ревущий клочок пространства, Козырев почти заболевал. Все было незаурядно в этом человеке, все свидетельствовало о его природном таланте, обостренном воспитанием в интеллигентной семье, выдающимися учителями и великими книгами» (С. Снегов. «Хитрый домик над ручьем»).

Он не замечает карманников.

Явился он в мир стереть

Второй закон термодинамики

И с ним тепловую смерть.

 Когда он читает лекции,

Над кафедрой, бритый весь.-

Он истой интеллигенции

Указующий в небо перст.

(А. Вознесенский)

Значит уже тогда – в военном Норильске, в лаготделении – Козырев обдумывал свою теорию Времени (говорят, он всегда ходил с тетрадкой, испещренной формулами и цифрами, свидетельствуют, что черновые расчеты он делал часто прямо на снегу). Таинственная звездная энергия не давала ему покоя… Согласно второму закону термодинамики, нагретые тела остывают и отдают свое тепло более холодным, в результате чего температура всех тел постепенно выравнивается. Это называется повышением энтропии. Получается, неизбежна тепловая смерть Вселенной – как неизбежным сначала казалось ему замерзание в карцере Димитровского централа…. Пересмотр законов механики и термодинамики – вот о чем размышлял Н.А. Козырев, утверждая, что в Космосе существуют «только две силы, направленные против хода энтропии – звезды и люди»