Крутите страницу дальше

Новости

Не-Байрон... Об итогах VIII Лаборатории современной драматургии "Полярка"

Что бы ни происходило в мире, а польский акцент по-прежнему завораживает русский слух. И не только в звучащей речи. Он ощутим, кажется, и в драматургии, и в режиссуре, в этом сполна могли убедиться зрители прошедшей «Полярки». Это ирония – легкая, хлесткая, смелая. Это мысль – жесткая, не терпящая сентиментальности… Современная польская драматургия работает с болью человеческой, как опытный врач (возможно, психотерапевт), - рационально, даже сухо, вглядываясь/вслушиваясь во все подробности, не страшаясь грубой реальности, не избегая ни телесных, ни душевных хворей, ни их проявлений в обыденной речи, поведении, поступках… А болит многое – житейская неустроенность осложнена проблемами самоидентификации новых поколений,  саднит души и по сей день тема Холокоста, бередят раны  сложные взаимоотношения с соседями (немцами, русскими, украинцами, румынами etc), не отпускают сознание старые и новые исторические мифы. Мы выбрали тексты, которые, с одной стороны,  ярко и исчерпывающе проявляют состояние творческого самосознания современных поляков, а с другой стороны, максимально понятны и близки нам, братьям-славянам. На постановку пригласили именно режиссеров-поляков, чтобы не потерялась характерная, особенная тональность этих текстов, их темпоритм и система смыслов… И выяснилось «удивительное обстоятельство»: нас, может, мное разделяет теперь, но волнует одно и то же.

О социальных конфликтах и ксенофобии, о смысле жизни и смерти, о кризисе веры и доверия - черная комедия или страшная сказка «Двое бедных румын, говорящих по–польски» Дороты Масловской (эскиз режиссера Мачея Виктора). Сам сюжет пьесы последовательно воспроизводит симптомы кокаинового опьянения: известный киноактер Парха (играющий в популярном детективном сериале кседза Гжегожа, детектива-любителя, артист Алексей Ковригин) и его случайная подружка Джина (артистка Евгения Камбалина) в состоянии эйфории бегут с вечеринки.  Верхом творческого восторга для них становится путешествие автостопом под масками нищих «румын» (как в Польше именуют часто цыган), издевательство над обывателями. Одного из водителей они доводят своей игрой до слез (что очень точно и убедительно передано в исполнении артиста Дениса Чайникова), но все меняется после встречи с Женщиной (в исполнении Заслуженной артистки России Нины Валенской), которая совершенно не «понарошку» намерена разбить вдребезги машину изменщика-мужа. Гротескный, кульминационный эпизод меняет зыбкую реальность, что в конце концов приводит главных героев к полному опустошению и мыслям о самоубийстве. При этом публика много смеялась, пока вместе с «бедными румынами» не столкнулась с жутковатой действительностью и  душевной опустошенностью Пархи и Джины, которым никуда не убежать от самих себя.

О трагедии Холокоста, о поисках правды, без которой нет ощущения полноценности бытия – пьеса «Чемодан» Малгожаты Сикорской. Ее герой Франсуа Жако (артист Сергей Назимов) тоже в пути: по витиеватым лабиринтам истории и собственного сознания он бредет в поисках своего Отца, обнаруживая в конце концов его чемодан в Музее Катастрофы. И зритель волей режиссера Бениамина Коца тоже с самого начала спектакля был втянут в эти блуждания: нас вели из большого пространства в меньшее, более замкнутое, движением сценического барабана и кольца нас кружили, заставляя с разных ракурсов рассмотреть историю несчастного Лео Пантофельника, сгинувшего в газовых печах Освенцима, - все устроено в этом эскизе было так, что сюжет разворачивался непосредственно в зрительном зале. Восстановить родственную связь между Франсуа Жако и Лео Пантофельником помогает лишь чудо, провидение, в которое современный человек даже не готов поверить сразу. Но это момент истины и справедливости, открывающий новое пространство для жизни и иную свободу чувств, мыслей, поступков… А то, что образ Пантофельника в спектакле соотнесен с маской белого клоуна Бипа известного актера-мима Марселя Марсо (в роли занят артист Александр Герасимчев) наводит на размышление о типичности такой духовной проблемы для современной Европы (ведь и у Марселя Марсо родители погибли в Освенциме).

Мощным трагическим аккордом прозвучал последний эскиз по пьесе «Ночь» Анджея Стасюка (режиссер Андрей Корионов). В частном случае автор разглядел выражение глобальной катастрофичности бытия, размышляя о том, как геополитические игры сильных мира сего отражаются на судьбах простых людей. Сюжет о пересадке сердца от неудачливого вора-поляка – убившему его ювелиру-немцу наполнен авторской иронией, абсурден, но позволяет размышлять не только о конфликтах немцев-поляков-и конечно, русских, но и масштабнее – о соотношении Восток/Запад - на фоне исторических катаклизмов  ХХ-ХХI веков. Впрочем, может быть важнее всего то, что происходит с внутренним миром отдельного человека, находящегося в плену старых и новых мифов. Примечательно, что режиссер отдал роли Вора и Ювелира одному артисту – Павлу Авдееву, а драматург заставил умершего вести трудный разговор со своей Душой (артистка Галина Савина). Очень сильное впечатление произвела на зрительный зал последняя сцена эскиза, когда оживший после тяжелой операции немец сидит на больничной койке в обнимку с душой убитого им поляка, а над ними – грохочут старые и новые войны… и  то ли еще будет…

Поэтическим прологом и камертоном к режиссерским эскизам «Полярки» стала, как ни странно, пьеса «Байрон» Алексея Паперного, прозвучавшая в авторском прочтении. Это тоже путешествие, сказочное, игривое, - бегство от несправедливости в поисках правды, и многочисленные лирические герои его, наивные и бесстрашные, взаимно или безответно влюбленные, легкомысленные и высокопарящие, пьяненькие и мудрые, - в конце концов спасают мир от глобального уничтожения: собравшись волею обстоятельств и авторского замысла на космической станции под названием «Вечность», нашпигованной смертоносными зарядами, они дружным решением отрываются от земных орбит и угоняют эту угрозу человечеству в бесконечность Вселенной. Почему пьеса называется «Байрон» - не признался никто, даже Алексей Паперный оказался вроде как не в курсе. Но ведь и у лорда Байрона может быть своя версия ответа. Есть у него, например, текст под страшным названием «Darkness (Тьма)» - в нем пророческое видение конца света, причем Апокалипсиса без Бога, где никому и ничему нет спасения, отрицается даже проблеск надежды, а современные аналитики намекают на то, что нарисованные поэтическим воображением картины очень похожи на «ядерную зиму».

Так что «Байрон» - это такой вот апокалиптический финал, которого никому не хочется, - а значит добрые люди должны собираться со всех городов и весей, объединяться и общаться, умножая  тем самым – свет. Смеем надеяться, что лаборатория "Полярка" эту роль немножко выполнила.